Композитор Марк Самойлов:

«Я намерен очень крепко присосаться к вашему театру»

Музыка, заказанная композитору специально для новой постановки, – случай в истории Иркутского музыкального театра уникальный. Как говорит петербургский композитор Марк Самойлов, приехавший в Иркутск на просмотр премьеры, в приличном обществе это называется мировая премьера. Легкая музыкальная комедия «О, прекрасная сеньора», поставленная режиссером Михаилом Поляковым, собирает иркутских театралов, а «Канал 007» встретился с автором музыки, чтобы поговорить о его работе.

– Расскажите историю ваших взаимоотношений с иркутским театром.

– Это получилось случайно. Сомкнулись два момента: во-первых, с директором театра Владимиром Шагиным у нас сложились хорошие человеческие отношения, и мы искали повода, что-то сделать вместе. Я предложил театру три своих старых названия, которые имеют громадную сценическую историю и идут во многих театрах страны. Одно из них, кстати, осуществили – это «Дон Жуан в Севилье». Но, к моему удивлению, мне позвонил режиссер Михаил Поляков, с которым я не был тогда знаком, и предложил малоизвестную пьесу Гольдони «Хитрая вдова».

Я с радостью согласился, потому что помню приятное ощущение от пьесы, на которую хотел написать музыку еще лет 25 назад. Во-вторых, Я люблю эту итало-испанскую среду, и вообще Гольдони. Сам процесс работы с Поляковым был для меня очень приятным, потому что сейчас такой страшный дефицит на хороших режиссеров.

Поскольку это первая постановка, как говорят в приличном обществе, мировая премьера, я, конечно, пока кому-то еще ее не предлагал, но рассказывал о ней своим знакомым режиссерам и директорам, и надо сказать, что она вызывает живой интерес. Я очень надеюсь, что это не последняя премьера этой пьесы.

– Вы один из немногих композиторов, кто пишет сейчас в этом жанре. Наверное, существует какой-то дефицит современного маериала.

– Это у нас в стране дефицит, в мире-то дефицита нету. И это другая тема, которая вряд ли уместна в этом разговоре. Сейчас у нас вообще в культуре и, в частности, в музыке – катастрофа, настолько все задавила эта попса пресловутая. Все в одном флаконе: состояние театров, их творческая составляющая и материальная. Я намереваюсь очень крепко присосаться к вашему театру, потому что у вас есть Шагин. Это человек, который умеет все организовать, находит деньги, имеет возможность приглашать хорошего режиссера. Если говорить о музыкальных театрах, то по-настоящему жизнь происходит сегодня в России только в Сибири. Только здесь это все живо еще. В европейской части практически все музыкальные театры умирают. Я не знаю, чем это объяснить. Ведь публика любит этот жанр – музыкальную комедию, оперетту, мюзикл. А лично я не могу пожаловаться на отсутствие внимания ко мне, меня много ставят, почти во всех городах идут спектакли, и по два-три в одном театре. А с вашим театром я с удовольствием буду работать. С удовольствием.

– А вы видели «Дон Жуана», поставленного в Иркутске на вашу музыку?

– У вас нет. Но я столько видел Дон Жуанов! Я ведь написал его в 1971 году. С тех пор он поставлен практически во всех театрах страны. Кстати, «Дон Жуан» – это, наверное, мое единственное произведение, которое невозможно провалить, не было ни одного случая. Были, конечно, спектакли лучше, хуже, но практически все были успешны, некоторые даже очень успешны. В Новосибирске спектакль шел 21 год. Сейчас его поставили снова. Но я честно признаю, что спектакль «О, прекрасная сеньора» тоже долго продержится, потому что я вложил сюда очень много. Да и пьеса хорошая.

– Сколько заняло времени написание?

– Честно говоря, я написал ее довольно быстро. Обычно одно произведение занимает около года, но это я написал быстрее, месяцев за восемь. Я третий месяц уже почти ничего не пишу, потому что я очень устал, я за три года написал три вещи. Причем последняя – «Декамерон», которого я тоже хочу предложить вашему театру.

– Какое ощущение оставил просмотр «Прекрасной сеньоры»?

– У меня сложное впечатление. Во-первых, потому что одного раза недостаточно, чтобы составить полное впечатление. А вторая причина такая: когда целый год сидишь за столом и думаешь об этом, то в голове создается образ, вроде как сам поставил спектакль – уже видишь героев, как они примерно одеты и так далее. Потом приходишь в театр, а там абсолютно другое. У меня за всю жизнь был единственный случай, когда открыли занавес, и я совершенно ошалел от того, что увидел – все так же, как себе представлял. Но это был один раз всего, а у меня таких первых премьер уже 34, и «Прекрасная сеньора» – 35-я. Поэтому впечатление сложное. Что-то раздражает, потому что не так себе представлял, что-то, наоборот, приятно удивляет. Но это все авторская лирика.

Единственное, что могу точно ска¬зать, сточки зрения не автора и не постановщика, а с точки зрения зрителя, ради которого в конечном счете мы все это и делаем, – по-моему, это удача. Потому что зритель даже никогда и не узнает тонкостей, которые меня раздражают. Положительного очень много в спектакле. Я могу вам сказать, что Михаил Поляков – замечательный режиссер, я мало встречал таких глубоких, талантливых, темпераментных режиссеров.

– А об актерах сложилось мнение?

– Я видел только первый состав, но могу сказать, что актерские работы все очень хорошие. По персонажам – очень хорошо Переверзев работает роль Месье Лебло, замечательно играет испанца Александр Баязитов, да и англичанин хорошо вышел у Николая Мальцева, женские роли удались. Все работы хороши.

Но, конечно, Владимир Яковлев подтвердил мое ощущение, что это вы¬дающийся актер, которому, по-моему, подвластно все. Я посмотрел его в спектакле, поговорил с ним, я ему спе¬циально вышлю пьесу, и если она ему понравится, то мы будем говорить с Шагиным. Хотя там никакой комедии, это драматический мюзикл. Пусть он сам решает, возьмется за это или нет. Он глубокий артист.

– А что за пьеса?

– У меня есть мюзикл, который я недавно написал и который нигде не поставлен и, я не знаю, будет ли поставлен. Это очень серьезная вещь, у меня она называется «Поцелуй тети Клавы» – по произведению Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки». Для моего поколения эта книжечка была Библией. Ее все читали, я знаю людей, которые читали ее десять раз. Я давно думал об этой вещи, но я не понимал, как это сделать. А лет пять назад мой приятель Сережа Петров, который, кстати, написал либретто вместе с Поляковым для «Прекрасной сеньоры», позвонил как-то и сказал, что написал либретто для «Москва-Петушки». Он прислал его, и оно понравилось.

Серьезные критики называли эту вещь второй после «Мертвых душ» правдой о России. Это неимоверной глубины книга о русском народе, но, к сожалению, это далеко не все режиссеры понимают. Пьянство же не баловство – это ужасное следствие ужасной жизни. Я послал эту вещь директору омского театра, своему близкому другу, он на меня обрушился по телефону: «Как ты мог это написать! Ты оболгал русский народ!» Надо иметь извращенный недалекий ум в художественном смысле, чтобы Ерофеева понять как поклеп на русский народ – это значит ничего не понимать. После этого я не стал ее предлагать.

Есть произведения, для которых в театре должен быть актер, способный сыграть главную роль. Когда я увидел Яковлева, я почувствовал, что в нем есть глубокий драматический артист, он может быть Венечкой 100 %. Ему, может быть, там вокально тяжело, но я даже готов материал под него переделать. Мы договорились, что я вышлю: пьесу Яковлеву, и дальше он решит. Предполагаю, как встретят этот мюзикл зрители: половине понравится, а половина скажет, что оболгали русский народ.

– А в общем и целом вы довольны сотрудничеством с иркутским театром?

– Это первая наша общая работа. Мне уже сделали следующий официальный заказ. Будет ставить Поляков, но теперь я знаю, как нужно будет работать. К тому же пьеса такая, что это будет скорее водевиль, чем мюзикл, великого советского писателя Валентина Катаева есть замечательная пьес «Квадратура круга» 20-х годов. И многие предложили сделать музыкальньным спектакль, на что я с удовольствие согласился.

Антон КОКИН