«Летучая мышь» маскируется... Но это снова она!

Оперетта Штрауса «Летучая мышь» - старожил на иркутской сцене, впервые она была поставлена в нашем театре музкомедии полвека назад, в 1960 году. И ставил ее тогда режиссер, чье имя носит сей¬час театр, - Николай Загурский.

С тех пор «Мышь» дважды отмечалась на нашей сцене премьерами через десятилетие, в 1970 и 1980 годах, и вот - новая постановка 2009 года. Снова «Летучая мышь» - в постановке народного артиста России Юрия Лаптева (Санкт-Петербург). Дирижер Николай Сильвестров, балетмейстер Александра Тихомирова (Санкт-Петербург).

На вопросы журналистов о новой постановке отвечает Юрий Константинович Лаптев.

«Мышиная» эпидемия

— Юрий Константинович, «Летучая мышь» - вещь настолько долго и активно живущая, что даже для классического репертуара это удивительно. Будет ли в вашей постановке какое-то новое прочтение материала?

— Должен сказать, действительно в театре происходит какой-то удивительный процесс, я называю это - эпидемия «Летучих мышей». Даже в Москве, где эта оперетта и без того идет на четырех сценах, ее вписывает в свой план и собирается поставить Большой театр! И когда я был уже в Иркутске, мне предложили поставить в Москве еще один вариант - полуконцертное исполнение «Летучей мыши», Что это? Нездоровый интерес к одному названию или зрительский дефицит гормона счастья, который есть в этой вещи, в этом сюжете? Наверное, всё-таки второе.

Что касается моего видения, моей постановки, то она, конечно, будет отличаться от той, которая была осуществлена в Иркутске в последний раз, в 1980 году, or того долго идущего и заслуженно любимого зрителями спектакля.

Поэтому, с одной стороны, для меня было трудно принять решение потягаться с той популярностью и любовью, с тем представлением о «Летучей мыши», которое сложилось в вашем городе. Но, с другой стороны, ход найден! Дело в том, что до сих пор долгие годы ставился вариант, написанный Эрдманом и Вольпиным. Это, конечно, великолепный сюжет, прекрасный текст, изысканная история, и мне она очень нравится, - но мы решили не дублировать то, что было, а вернуться к первоисточнику - к той оперетте под названием «Месть летучей мыши», которую написал Штраус. Поэтому, может быть, в этом варианте будут отсутствовать некоторые любимые публикой моменты, зато появятся новые, вернее те, которые когда-то там были. Я надеюсь, что такое новое прочтение тоже будет всеми любимо.

— То есть нас ожидает, если можно так сказать, новое старое прочтение ?

— Да, это старая пьеса, которая шла еще до революции, - там другой интерес, другая интрига, другая фабула. Никаких летучих мышей там нет, и мораль заключается не только в том, что нужно быть верным мужем и беречь семейное счастье, которое у тебя есть, но и в том, что шутки должны иметь определенные пределы, что каждый несет ответственность за то, что он кому-то причинил, над кем-то слишком жестоко подшутил. И здесь такая линия прослеживается.

Оперетта - эликсир жизни

— Вы впервые ставите «Летучую мышь»?

— Впервые, более того - я впервые ставлю оперетту как таковую. Никогда не ставил оперетт! Ещё и потому мне было трудно согласиться на эту постановку, хотя жанр мною очен любим. Я считаю, что оперетта несёт в себе мощный эликсир оптимизма, радости и жизнеутверждения. Недаром в Ленинграде в блокаду оставался работать единственный театр - театр оперетты, перед которым я преклоняюсь и который очень люблю.

К сожалению, этот жанр подвергся сильным испытаниям - в прежние времена, до революции, оперетта считалась жанром «среднего класса». Якобы его не случайно любили купцы, которые только в театре могли «приобщиться» к жизни высшего общества, куда не были допущены, и посмеяться над теми, кто на социальной лестнице был на несколько ступеней выше. С другой стороны, это был театр сатирический, как оперетты Оффенбаха, например. В любом случае это был буржуазный театр... Все имело другое преломление. Сейчас театр оперетты возрождается, и дай-то бог!

Что же касается моей иркутской постановки, то уже ясно, что здесь должен быть очень сильный оркестр и очень сильные вокалисты - ведь недаром в прежние времена артисты оперетты оплачивались выше, чем артисты оперы и балета, поскольку это синтетическое искусство.

— Но вы знали возможности пашей труппы?

— Сначала - нет. Просто год назад я был у вас на фестивале «Звезды на Байкале», куда меня пригласил Денис Мацуев, и был очарован городом, Байкалом и особенно людьми - они здесь особые, сердечные и очень цельные. О театре же мне рассказали мои коллеги, на мнение которых я могу опереться, - поэтому я с благодарностью принял предложение иркутского театра и походу работы знакомлюсь с потенциалом труппы.

— Может, поделитесь секретами постановки?

— Наверное, делиться секретами не стоит, потому что какие-то из них найдены, а какие-то лишь ищутся, да и для зрителя хочется сохранить интригу, иначе у нас никаких секретов не останется. Хочу лишь сказать, что здесь я столкнулся с очень профессиональными людьми, в полном смысле этого слова. Они не только стараются максимально выполнить задачу, которая ставится перед ними, и не только участвуют в процессе создания, причем не пассивно, а творчески, но, что меня особенно поразило, проявляют удивительную актерскую солидарность. Во многих театрах это уже утеряно навсегда. А здесь - именно творческая солидарность.

Люди очень внимательно подходят друг к другу, стремятся помочь. И молодежь, и корифеи театра работают в одной тональности. И приятно, что есть дух партнерства, - достигнуть этого трудно, специально - тем более, значит, это действительно есть в театре, органично и естественно существует.

При этом мы репетируем в жестком графике, каждое утро, но каждый вечер все артисты заняты в репертуарных спектаклях. Это тяжелая нагрузка. Репетиции начались в середине сентября, потом были перерывы... На 8-9 ноября назначена премьера.

Когда от голоса остаются лохмотья

— Вы тоже вокалист, народный артист России. Как вы оцениваете вокальную готовность труппы?

— Если быть честным, я хочу сказать, что в театрах музыкальной комедии, в театрах оперетты самый серьезный камень преткновения сегодня - это именно вокал. Потому что очень долгое время, и я с этим сталкивался еще в период работы деканом вокального отделения (Юрий Лаптев - профессор Петербургской консерватории, 25 лет занимается педагогической деятельностью - Авт.), - к оперетте всегда относились как к жанру второго сорта. И требовательность к вокалу была ниже, чем объективно должна была быть.

Но ведь объективно танцующие, поющие и говорящие актеры - это трудная работа. Переходить с пения на речь, с речи на пение и еще при этом пластически грамотно и красиво двигаться - для этого нужно иметь не просто хорошую, но уникальную вокальную подготовку и изначально сильный голос. Причем и попадали артисты в театры оперетты по остаточному принципу голоса получше - в оперу, в филармонию; что останется - в оперетту. Вот это совершенно неправильно, и сейчас мы пожинаем плоды такого отношения.

Поэтому отсутствие (или дефекты) фундаментального вокального образования, недостаток практики - все это снижает уровень вокала, и это очень больная тема. Если артист не владеет техникой пения, но работает на сцене, - голос растрачивается очень быстро. Но здесь, я повторяю, коллектив достаточно опытный, хороший, и, я надеюсь, мы преодолеем все трудности.

Иркутский театр в чем-то уникален - он может себе позволить и рок-оперу, и классическую оперетту, и мюзиклы, где заняты одни и те же люди. Петь вперемежку рок-оперу и классику - невозможно, даже в виде эксперимента. Голос в таких условиях начинает изнашиваться, от него остаются просто лохмотья. Может быть, часть труппы должна специализироваться на эстрадной, популярной музыке (рок, поп, мюзикл), а часть - на классической. На мой взгляд, это было бы очень грамотно.

Когда, например, в Петербурге ставили мюзикл «Чикаго», у них был специально приглашенный оркестр, а на роли проводили кастинг исполнителей. В результате спектакль играли приглашенные артисты и только часть - из своей труппы, но это были те, кто специализируется на мюзиклах.

Окунуться в золотое время

— Содружество с балетмейстером Александрой Тихомировой у вас зарождается в Иркутске?

— Нет, с Александрой нас познакомили в Петербурге. Как-то ко мне подошел мой коллега и сказал: если ты собираешься ставить спектакль - у меня на примете есть потрясающий балетмейстер... Он нас познакомил, и потом мы работали вместе на постановке «Псковитянки» в Мариинском театре, в Ростовском музыкальном - на постановке «Кармен», и мне отрадно, что судьба мне послала такого коллегу, который нетривиально, честно и высокопрофессионально относится к своей работе.

В музыкальном театре это очень важно - прежними наработками и штампами не обойдешься, нужно исходить из понимания драматургии и стилистики каждой конкретной постановки. Мне кажется, такое понимание у нас с Александрой достигнуто. Мы хотим сделать этот спектакль с некоторой ностальгией, с ароматом ушедшей эпохи. Привнести на сцену ту стилистику: ведь это была роскошная Вена, золотое время Австро-Венгерской империи... Надеюсь, у нас все получится.

О том, как рождается пластический образ спектакля, трудно рассказывать - все сейчас в процессе. Вы увидите это на премьере.

Но важно еще не создать впечатления о лоскутном представлении. Это не будут «вставные балетные номера», как в концерте: действие будет переплетено единой канвой всей истории. Драматургическая составляющая будет перемежаться пластикой, танцами, пением... Но дивертисмента не ждите.

Что посоветует советник?

— Юрий Константинович, вы занимаете должность советника президента по культуре — вас, как активно работающего режиссера, это не отвлекает от важных дел?

— Вернее будет переставить акценты: не отвлекают ли меня как активно работающего советника президента России вот эти творческие поездки. Конечно, моя главная и наиболее ответственная работа - та, в совете. Правда, еще когда меня приглашали на этот пост, обговаривалось, что я не оставлю постановочную работу в театре, буду продолжать творческую деятельность, не расстанусь с основной профессией.

Поэтому я делаю так: беру отпуск, дроблю его на части - и так умудряюсь что-то поставить. Хотя, конечно, это совмещение несколько сокращает мои возможности, ведь и постановка спектакля - дело трудоемкое.

— Какие вопросы в сфере культуры вы курируете в совете, что вас больше интересует?

— Меня особенно интересует то, что может привнести позитив и сделать жизнь нашей культуры эффективнее, результативнее. Прежде всего надо создать ту почву, которая будет благоприятствовать развитию культуры. А это значит, нужно создать нормативно-законодательную базу, которая позволила бы культуре быть не надстройкой над экономическими и прочими институтами, а органично входить в жизнь. Вот это, наверное, и есть главная задача, которая перед нами стоит. При этом очень много текущей работы - писем, обращений, поручений, работа самого совета по культуре при президенте РФ, работа рабочих групп по профилю; контакты с министерствами...

— Какова, по вашему видению, сегодня ситуация в театральной сфере ? Кризис ее затронул?

— Организаторам театрального дела надо сказать большое спасибо, что ситуация тех 90-х прошла, заметно улучшилось финансирование, некоторые театры благодаря грантам президента и вовсе вышли на международный уровень - это те театры, которые стали достоянием не только отечественной, но уже и мировой культуры. Рождается большая плеяда руководителей, которые мыслят на уровне современного международного менеджмента. Директор вашего театра Владимир Константинович Шагин - один из примеров таких театральных деятелей. Новые руководители - это тоже плод нашей эпохи.

Что беспокоит? Ситуация с вузами, которые пока не готовы выращивать кадры с новым сознанием для руководства театрами. Волнует и ситуация в музыкальном мире. Ежегодно в нашей стране выпускается огромное число музыкантов - они тут же попадают в руки зарубежных менеджеров, с ними заключают договоры, - как правило, совершенно разорительные. И пока они начнут что-то сами соображать - растрачивают свой талант на обогащение этих ловких менеджеров.

Такая ситуация не может продолжаться дальше, и, может быть, это задача государственной важности. Ведь был в советское время Госконцерт - какой-то аналог нужен и сейчас. А у нас нет ни одной серьезной импресарской конторы.

— Когда, наконец, культура будет финансироваться не по остаточному принципу?

— Когда будет достаточно мудрое и достаточно богатое государство.

Любовь СУХАРЕВСКАЯ