Борис Лагода: Моя любимая ненавидимая оперетта!

В Иркутском музыкальном появился новый режиссер

На сцене Иркутского музыкального театра им. Н.М.Загурского полным ходом идут репетиции. Работает с артистами режиссер, чье лицо не назовешь уж очень знакомым. И все же известно: он приехал к нам на постоянную работу. Это сразу вызывает интерес – надолго ли, с какими замыслами и т.д. Знакомимся: Борис Лагода, 42 года, женат…

Актер плюс режиссер

– Борис Борисович, вы уже бывали в нашем театре и труппа вам знакома?

– Года три назад я поставил на этой сцене спектакли «Пенелопа» и «Мистер Икс». Так что незнаком только с теми, кто за это время пополнил труппу.

– Сейчас вы приехали с конкретной внутренней задачей?

– Я приехал, во-первых, насовсем, надеюсь. Я приехал с семьей и больше не планирую никуда выезжать. Выезд на постановки – не в счет, это право остается за мной, пока приглашают. Приехал я из Иваново, а вообще послужной список большой. За плечами Криворожский театр музыкальной комедии, где я начинал работать главным режиссером, потом – Новосибирский театр музыкальной комедии, тоже главным режиссером; потом был худруком и главным в Белорусском государственном музыкальном театре – в течение пяти лет, потом – директором и художественным руководителем Театра оперетты Урала; главным режиссером Ивановского музыкального театра… Ну и, естественно, – постановки: от Магадана до Гродно, то есть – по всей стране.

Родной город – Гродно и, пожалуй, Минск: я из Белоруссии. Там и учился – тот вуз, где я получал диплом актера театра драмы и кино, назывался Белорусский государственный театрально-художественный институт. Одна из лучших актерских «конюшен» Советского Союза. Потом – в ГИТИСе, уже заочно, получал профессию режиссера музыкальных театров.

– Актерский стаж у вас есть?

– Разумеется! Актер – моя первая профессия, с которой я пришел в первый мой театр – гродненскую драму. И в дальнейшем, в процессе уже режиссерской работы, то и дело приходилось заменять заболевших или отсутствовавших артистов. Так что ролей переиграл огромную массу, и сегодняя в хорошей форме. Могу на сцену выходить.

Парадоксы и ляпы вокруг оперетты

– Борис Борисович, есть у вас любимый жанр в музыкальном театре?

– Когда я писал сочинение при поступлении в ГИТИС (тогда он уже стал называться РАТИ), взял себе тему «Как я ненавижу оперетту». Один из преподавателей мне так и сказал: впервые вижу такого идиота, который, поступая на режиссуру музыкального театра, пишет сочинение о том, как он это ненавидит.

А я просто всегда очень любил мюзикл, тем не менее снискал себе репутацию человека, который хорошо ставит классическую оперетту – правда, в современной интерпретации. Конечно, это не значит, что граф Н. должен ездить на велосипеде с алмазным пером в заду, – просто я трактую это с позиций сегодняшнего дня. Я делаю массу переработок – переписываю либретто классических оперетт, мюзиклов. Не то что подгоняю материал под себя – убираю все эти кухонные доморощенные натяжки 30-х годов, от которых зрителю сегодня уже и не смешно – они воспринимаются только как ляпсусы.

Я стараюсь подавать оперетту так, чтобы она была интересна сегодняшнему зрителю. Во-первых, это прежде всего красивая музыка, красивые дуэты, развернутые финалы и так далее. Но, как правило, даже таким авторам, как Штраус и Легар, не всегда везло с либреттистами. И потом, у каждой оперетты существует несколько версий, написанных в разные годы – в 30-е, 40-е, 70-е, и в этих изысках допускается масса всевозможных ляпов. Исторический, даже военно-политический срез, этикет, светские правила – все это нужно учитывать. И, оставляя музыку такой, как она написана композитором, надо непременно убирать все глупости либреттистов. Вот и этим занимаюсь: привожу в порядок диалоги, затачиваю конфликты, чтобы сюжет воспринимался интереснее.

Как поставить за рубль, чтоб смотрелось как за доллар?

– Чем вас привлек Иркутск, что вы избрали его местом жительства? Чем привлек наш музыкальный театр?

– В Сибири я уже жил, Сибирь люблю, люблю народ – свободолюбивый, широкой души, широкой натуры. Чем-то сибиряки схожи с белорусами. На Урале народ тяжелый, кстати, с ними я не сошелся духовно. А почему именно Иркутск? Я считаю, сегодня в России осталось два приличного уровня музыкальных театра – в Ростове и Иркутске, если брать только периферию, Москва и Питер не в счет. В Ростове тяготеют к таким жанрам, как опера и балет, и ориентация больше на запад, а иркутский из всех театров, исповедующих любовь к мюзиклу, оперетте и музыкальной комедии, – это самый мощный театр, который остался в стране.

Каждый режиссер мечтает выполнять свою прямую работу – ставить спектакли. Но без нормального финансирования это невозможно. И очень важно, когда для воплощения своего замысла ты можешь получить достойную смету на постановку спектакля. Конечно, бывало в моей жизни много раз, когда я делал спектакли на 5 тысяч долларов, которые смотрелись на 70 тысяч, – в том же Минске. Как это удается – вопрос другой. Но невозможно постоянно сидеть на мели и на голом столе делать блестящее шоу. От этого устаешь, начинается моральная деградация, и в отношении к профессии снижается планка. Потихоньку чувствуешь, что начинаешь на это смотреть сквозь пальцы. Нет актеров, нет балета – ну и ладно! Поэтому задерживаться, скажем, в таком городе, как экономически слабый Иваново, – это малоинтересно.

Поэтому при первой возможности, – а мы с Владимиром Константиновичем Шагиным договорились еще в прошлом году, – я отправил контейнер, сел с женой и сыном в самолет и прилетел в Иркутск.

На музыкальную сцену придут Гоголь и Шекспир

– Хотели бы вы что-нибудь изменить в этом театре? Пополнить, скажем, труппу? Что хотите поставить?

– Труппу надо пополнять в любом случае, и слава богу, что этот процесс здесь идет. Вопрос второй – у меня есть ряд своих предложений по репертуару, я буду их вносить на обсуждение руководству. Хочется сделать ряд авторских работ, которые не ставились нигде. Они написаны специально для театра. Это «Ночь перед Рождеством» – мюзикл по Гоголю, потому что скоро ожидаются два юбилея: 150 лет со дня смерти Гоголя и 200 – со дня его рождения. Это современный материал – музыка в украинской стилистике и текст на суржике (это смесь русского и украинского). Так и Гоголь писал, это его язык. Уже готово либретто и практически вся музыка – 26 оригинальных номеров.

– Вы этой смесью языков владеете в совершенстве?

– Я знаю русский, белорусский, польский, украинский. Я родился в западной Белоруссии и уже в детстве успел выучить три языка.

Готовятся к постановке и другие произведения: пишется рок-опера по Шекспиру «Сон в летнюю ночь»: опять же либретто написано, музыка создается. Ее пишет мой друг, очень хороший белорусский композитор Андрей Зубрич. Он работает для кино, для эстрады, для театра – закончил нашу консерваторию, был рок-музыкантом. У него сейчас будет постановка в академическом театре Янки Купалы, где он параллельно работает. То есть это очень интересный, толковый музыкант, и работы его – не два прихлопа-три притопа. Хорошая, интересная музыка, очень стильная, мелодичная, где-то смешная.

«Биндюжник» и «Разбитое зеркало»

– На молодость вашего поколения пришелся пик популярности рок-опер… Чем для вас сейчас эта любовь обернулась?

– Как я уже говорил вначале, я очень люблю мюзикл. В Новосибирске я поставил «Биндюжник и король», совместно с Журбиным. Мы познакомились и подружились с ним, когда он в первый раз приехал из Штатов в Россию, после чего он предложил мне постановку рок-оперы «Разбитое зеркало». Она лишь однажды ставилась в Питере и после того нигде не шла. И у нас была постановка в Новосибирске с Игорем Гриневичем, знаменитым главным художником новосибирской оперы. Это был оскошный спектакль, очень мощный, театр с этим спектаклем пригласили потом в Мадрид и Барселону…

Со временем я понял, что мы должны стремиться к многоплановому репертуару. Театр должен быть многоликим, многогранным. Но лицо театра должно быть индивидуальным, – а значит, надо не бояться экспериментировать. А то, что надо охватывать все категории зрителей, – кажется, бесспорно, и с такой же любовью, с какой ставишь классическую оперетту, можно ставить и советскую музыкальную комедию. Почему не поставить, скажем, «Цирк зажигает огни» Милютина? Кстати, я уже начал писать новое либретто, убрав устаревшие конфликты.

Дон Жуан оказался женщиной

– С какого спектакля вы начали работу в иркутском театре?

– С первого дня приезда у меня начались репетиции «Дон Жуана в Севилье» Марика Самойлова. У Марка Самойлова нынче юбилейный год – ему скоро 70 лет, а этот его материал ни разу не ставился на иркутской сцене, поэтому мы с удовольствием приступили к нему. «Дон Жуан в Севилье» – первое произведение, с которого Марик стал знаменитым. Первая постановка была в Иваново. Помню, в Москве, куда ивановцы привезли спектакль на гастроли, они произвели фурор. И видимо, пришло время этому материалу появиться здесь: это весьма интересная и достойная работа, очень музыкальная. История интересна тем, что Дон Жуан в спектакле – женщина, так написано у Алешина.

– Женщина? Это что-то новое!

– Автор придумал такую историю. Есть масса версий – Леси Украинки, Пушкина… Я ставил балет на этот сюжет – и нашел либретто, где Карлос и Лаура были детьми Командора и Донны Анны.

– Вы ставите и балетные спектакли?

– Не столько балет, сколько танцы. Танцы – да, ставлю. Сейчас ставлю своим актерам бои, например. Нас хорошо учили: советская актерская школа – мощная школа.

– Когда ожидается премьера вашего «Дон Жуана»?

– Премьера будет 9, 10 и 11 марта.

– Еще несколько слов об этом. Кого мы увидим в главных ролях?

– В спектакле занята чуть ли не вся труппа, за редким исключением. В главных ролях зрители увидят Аню Рыбникову, Александру Гаращук и Нину Панченко (Дон Жуан), Вячеслава Варлашова и Александра Айдарова (Командор), и дальше – все по списку: и Лена Бондаренко занята, и Николай Иванович Хохолков занят, и Николай Мальцев… Оформляет все это художник Алексей Тарасов. Людмила Цветкова – балетмейстер, дирижер – Ефремов. Мы уже сделали эскизы костюмов и декораций. Костюмы будут максимально по эпохе – из испанского средневековья, а декорации – достаточно условными. Воссоздать эпоху до мелочей невозможно, да и не нужно, иначе пришлось бы вспомнить платья с клопами и прически, которые не расчесывались неделями.

Соответствовать планке!

– Был ли у вас опыт оперных постановок?

– Да. Причем комические – это понятно, но из серьезных я поставил оперу Молчанова «А зори здесь тихие» в театре города Иваново, за что и получил губернаторскую премию. Это был хороший спектакль на хорошем материале, девочки работали замечательно. Я уж сознаюсь, что Молчанов написал эту оперу за две недели! Ему позвонили из ЦК и сказали: нужна! срочно! К празднику Победы!.. И он написал – некоторые темы из оперы, я слышу, стали известными, популярными…

– Вы приехали в качестве режиссера, но в театр одновременно будут приглашаться на постановки и другие режиссеры. От этого ваше положение как-то будет зависеть?

– Я не главный режиссер, но самая важная функция остается неизменной: моя забота – это подготовка артистов; я должен требовать от труппы творческую трудовую дисциплину, делать вовремя необходимые вводы, качественно ставить свои спектакли и контролировать общий творческий уровень. И при этом ставить качественные спектакли, обогатить репертуар. Труппу пополнить было бы замечательно, пополнить группу музыкантов, мужской балет, мужские голоса…

Словом, я приехал работать, а не халтурить. Главный ты или худрук, ты – единственный штатный режиссер, и, как тебя ни назови, твоя задача – держать все в нормальных руках и требовать от труппы каждый день соответствия высокой планке.

Любовь Сухаревская